Дева в блогосфере

В блогосфере, как и в жизни, Девы сдержанны и тактичны. И даже оформление их сетевых дневников, как правило, сдержанное и строгое. Представители этого знака добросовестно отвечают на все комментарии, но не слишком быстро сходятся с новыми людьми. Особых откровений о себе они обычно также не выкладывают на суд публики.Зато старых друзей Девы всегда поддержат – и в комментариях, и при необходимости перепостом.За рейтингом Девы в большинстве случаев не гонятся, но при этом уверенно и последовательно завоёвывают признание окружающих.

Посмотрела, что нет у меня ни слова  NETe. Видела все, кроме Бодо. Если оценивать в целом - очень концептуальный фест получился, каждый последующий   спектакль раскрывает какую-нибудь новую грань заявленой темы постабсурда. А так для меня было два очень скучных спектакля, прямо-таки дико скучных - испанцы со "Смертью и реинкарнацией ковбоя" и "Общество." Коршуновас, открывший фестиваль с "На дне" (такой вариацией его же "Гамлета") - бесподобен, любопытны голландские "Дети солнца" Иво ван Хове (голландский психологизм, но все убил финал - картонное, банальнейшее завершение темы). Моя любовь - француз Сорен - лирика, метатекст средствами визуального (новейшего) видеотеатра, напоминает Гондри.

Первый акт показался очень скучным. При этом безусловно удались все массовые сцены, эти сумасшедшие карнавалы с вилами, с сетками-авоськами вместо намордников. Столько энергии, животной силы, Плюшевые медведи вместо настоящих и человек-рыба (или гуманоид?) прекрасны. Понравился очень костюм Бориса - абсолютный хэндмейд из разноцветных шариков, а старинную царскую одежду напоминает очень. Скучно - потому что очень похоже на "Гамлета", обожаемого мной.  Повторение звериных пещерных мотивов - навязчиво. Второй акт- гораздо лучше. Здесьвступает настоящая трагедия, причем народная. Финал с замирающим, как бы загипнотизированным народом -роскошный по точности. Артисты все - просто отличные, как текст произносят!

Случай, когда не нужно ни о чем  думать и стараться понять. Нужно просто отдаться режиссеру и позволить сделать с собой все,что он хочет. Набор слов на тему Иокасты, написанный умирающим учеником режиссера, дал последнему возможность сделать, как он сам говорит "перформанс", суть которого - в суггестивном воздействии.  Нужно просто прожить с актрисой это состояние, принять предсмертный опыт, позволить инородному войти в собственное тело. Древние плачи и звон битых тарелок, задающих ритм действия,  - тоже что-то вроде ритуала, часть шаманской практики, спуск под землю. Высота обозначена подвешенным к колосникам красным платьем, а горизонталь дана конструкцией  - своеобразными родовыми путями, тоннелем, сквозь который проползает актриса к режиссеру, который сидит на стульчике перед ней  подзывает ее народными плачами. Он  - как шаман, а вместо бубна у него тарелки, которые он и бьет время от времени. Перед этим она омывает руки в чаше, которую, уже опустошенную, проталкивает перед собой в тоннеле, как дар, как символ своего  освобождения, очищения перед новой жизнью-смертью. А висящее высоко платье - земной наряд, сброшенный до начала спектакля. Красный цвет его  - символ мук и ествества жизни.
Спектакль поднимает какой-то опыт, который есть в душе каждого из нас, опыт небытия, знания того, что есть в мире помимо земного существования.

Древнему горловому пению идут древние языческие страсти. Режиссер и актриса создали условное сказочное пространство. Медея Борисовой - колдунья, шаманка, которая, кажется, раз за разом переживает эту случившуюся в незапамятные времена историю. Он а навсегда ранена ею, и колдовство - единственное, что ей осталось в своем одиночестве. Поэтому вместо живых людей  у этой Медеи - березовые ветви из костра. Исполняя слова Язона и обращаясь к детям, она говорит нарочито, преувеличенно, как в кукольном театре, когда уже по одной только интонации ясно, лжет герой или гворит правду, хороший он или плохой. Зато ее песни, ее монологи  раскрывают нутро, обнажают суть этой представительницы древнего народа, старого-старого, не
запятмяного колдовства.  Она - не женщина, у нее огненная суть, от того  слезы свои она собирает в мешочек, а когда выливает на белую ткань - платье невесты Язона - оно окрашивается в розовый кровяной цвет.  Но так же красится и подол платья Медеи. Льется не только кровь соперницы, но и ее собственная. Дети, муж, собственная жизнь - ничто не может удержать внутренний огонь, который рвется из нее наружу.
Когда смотрела, вспомнала фильм с Каллас.

Самое важное, по-моему,  - то, что  происходит в конце этого спектакля. Смех. И не случайно в финале запускают фонограмму веселой музыки с детским смехом. Смех - это то, что случается, когда ум устает распутывать  многочисленные сюжетные узлы, отпускает то, в чем нельзя разобраться. Оставляет все, как есть. Нет серьезности - нет напряжения, мышцы расслабляются, и все внутри заполняется веселой пустотой. Смехом, который и становится ответом на  вопрос: есть ли что-то постоянное в этом непостоянном космосе? Смех - это какое-то ощущение, понимание чего-то, что нельзя выразить с помощью мыслительных конструкций, состояние, которое наступает в тот момент, когда ум больше не  работает. Интуитивное  постижение истины. Я давно уже замечала, что сппектакли Вырыпаева - чуть ли не единственные в нашем театре, на которых происходит катарсис. Вырыпаев - драматург, который работает именно с этой категорией. Спасибо ему за это. 

Текст грустный, а театр  - красивый. Была там на экскурсии для прессы.

Открыла сезон премьерой в ШДИ "Мцыри". Думаю, это удача. Спектакль оставляет сильное впечатление. Драматургия поэме придана за счет деления героя на три ипостаси - Мцыри побежденный, Мцыри борьбы и Мцыри "радующийся жизни" ( не помню точно - в программку лезть лень) и перемонтировки текста. Вообще тонко почувствоввана именно природа лирической поэмы, где все присутсвует во всем, прошлое и настоящее, ожиадание смерти, исповедь и протест.  Настоящий герой  - сознание героя, и оно-то и представлено на сцене. Все по отдельности (монастырь и горы) и все взаимопроницаемо (земля, вода и монастырские стены, которые тоже разброблены на элементы - дерево, железо окладов, свеччи, фрески - слои, которые накладываются друг на друга, как при съемке анимационного фильма, создавая "глубину кадра"). Барс представлен тоже как одна из внутренних частей мцыри. 

Вернулась с Любимовки. Была потрясающая читка пьесы Мошиной Ad astrum. Константин Гацалов сыграл полноценнную роль. И, как всегда бывает в таких случаях, сделал своего героя глубже и лучше, чем он был в пьесе.
У Стадникова (продолжение проекта тьюторства) очень остроумные диалоги. И, по-моему, прояснять, в реальности или в загробном ире происходит действие пьесы, не надо - это самое интересное, любая однозначность сделает пьесу банальной.